Нарт Пшибадыноко,
Чьи противники — кинты!
Страсть к походам покоя ему не дает,
Своего коня он седлает,
Подпруги подтягивает,
Подтянувши, садится,—
Храбрец выезжает.
Едет — скачет,
Разъезжает одиноко.
На дороге, где ездят враги,
Где похищают мальчиков,
Где белого коня не треножат,
Где семь дорог расходятся,
Повстречал он нартского пастуха.
— Тучных стад тебе! —приветствует он пастуха.
— Пусть тха сохранит тебя, славный джигит!
— Эй, жалкий пастух,
Расскажи мне нартский хабар,— говорит Пшибадыноко.
— Эй, Бадыноко-пши,
Откуда мне нартский хабар знать,— отвечает пастух,—
Целый день стадо пасу.
Ночью сплю беспробудно.
— Как же ты, не зная нартоких хабаров,
К развилке семи дорог
Пришел ласти стадо?
Разгневался храбрец,
Словно старое сухое дерево разгорелся,
Трижды ударил пастуха плетью
И повернул коня.
Когда проехал он полдневный путь,
Пастух подумал,
Что-то припомнил:
— Вернись, нарт Пшибадыноко! —Крикнул он вслед.
Когда Бадыноко вернулся, пастух произнес:
— Если не сочтешь за бабьи сплетни,
Я слышал— расскажу:
Сатаней устроила пир
У придорожья;
Все, кто приезжает, привязывают там коней,
У нее кадка белого сано,
Откормленный вол — ее угощение,
Зарезан жирный валух,
С красивыми кан-девушками дадут тебе развлечься,
Много у них красивых девушек,— говорит пастух.
— Сын непотребной женщины, жалкий пастух,
Я не обжора и не пьяница,
Я не завсегдатай лагун,
Я много не беру взаймы,
Я другим опора,
Я — всадник, чужого не надевающий,
Нарта-сподвижника я ищу,
Не пощадил бы твою старость,
Ударил бы тебя еще раз.
Поехал оттуда,
Спускается он к селению Сатаней-гуаши.
Унаутка Сатаней
Из белокаменного старого дома —
С дубовыми полами —
Места нартских игрищ —
Выйдя, увидела его.
Унаутка шла за водой,
Она несла два бедака.
Увидела унаутка, какой всадник едет,
Побежала она к Сатаней:
— Эй, Сатаней-гуаша,
С другими гуашами не сравнимая,
Зависть у людей вызывающая.
Если поднимешься — словно Мезитха,
Сюда едет всадник,
Подобного всадника в нашем краю я не видела.
— Присмотрись поскорее, блудница, каков вид седока и коня!
Сказала Сатаней-гуаша и отослала унаутку.
Пристально посмотрела унаутка на седока и коня,
Что разглядела —поведала:— Эй, Сатаней-туаша,
Фасоли собеседница,
Послушай, как выгладят джигит и его конь:
Впереди туман клубится,
Сзади .птицы — грачи летают,
На спине коня раскинут шатер,
Искры от коня
Обжигают обочины дороги,
По сторонам самыры играют,
Носятся с одной стороны дороги на другую —
так всадник едет,— говорила унаутка,—
Искры одна за другой вылетают,
Солнце у всадника над головой,
Голова коня поднята к небу.
Не узнала унаутка, кто этот всадник.
Тогда встала Сатаней-гуаша,
Фасоли собеседница,
Свои ходули «велит подать.
Пол ее дома — путь на полдня, когда идет на ходулях;
Сошла с ходулей и быстро пошла,
Из ворот выглянула
И как увидела—всадника сразу узнала.
— Эй, потаскуха, настоящая потаскуха,—сказала она,—
Эй, потаскуха-блудница,
Откуда мог к нам явиться такой,
Кого ни ты не видела,
Кого ни я не видела?
Он из тех, кого ты видела,
Он из тех, кого и я видела;
То, что кажется туманом впереди,—
Пар из ноздрей коня;
Птицы, что летают позади,—из-под копыт коня,
Шатер на спине коня —
Натянутый лук;
Что тебе кажется искрами изо рта коня —
Пена его коня.
Сам он —нарт пши Бадыноко.
Приглядишься—сам собою любуется,
Он — из надменных людей,
Его противники — чинты,
После битвы с чинтами едет,
Ему знакомы пути по Тену,
По Псыжу — и того лучше.
Он не прощает обиды;
Если уедет недовольным —
Угонит скот,
Увезет мальчиков, играющих в альчики,
Погубит нартское племя;
Если проедет дальше —
Несдобровать Соеруко,
Сразит его копьем.
Нужно его поскорее завлечь.
Сатаней-гуаша обмахнула
Свой дом из зеленого стекла,
Нарядилась, словно древко копья,
Набелилась-нарумянилась
И села у окна:
— Приглашай его скорее сюда, блудница! —
Сказала она и унаутку послала за ним.
Унаутка окликнула нарта Пшйбадыноко:
— Эй, Пшйбадыноко,
Родовитый потомок нартов
С двуглавым копьем,
Кто не удерживает коня ни перед чем,
Заверни к нам хоть раз!
Когда завернул храбрец,
Приветствовала она его:
— Это дом Алиповых,— сказала,—
В их кадках белое сано,
Откормленный вол — их угощение,
Зарезан жирный валух,
Дадут тебе поиграть с красивыми кан-девушками —
Много тут у них красивых девушек,
Будь гостем, славный джигит! —унаутка сказала.
— Если это дом Алиговых,
Пусть тха пошлет этому дому благополучие!
Кадку вашего белого сано
Пусть выпьют нарты,
Откормленного вола — ваше угощение —
С помощью тха съешьте на здоровье,
Жирного валуха, что зарезан,
С помощью тха съешьте на здоровье,
С красивыми кан-девушками
Нарты пусть поиграют,
С красивыми девушками, каких много у вас,
Пусть нарты распутничают.
Я не вещун,
Я не угождаю соседу,
Я не охотник до любовниц,
Я не обжора,
Я не завсегдатай лагун,
Я не беру взаймы,
Я другим опора в беде,
Я —всадник, который не носит чужого,
Нарта-соратника я ищу.
— Если тебе нужен нарт-соратник,
Разыщем для тебя сына старого Канжа.
— Мне не нужен сын старого Канжа,
Он —единственный сын Нарьгбгей,
Не погублю единственного сына.
— Разыщем для тебя Сооруко.
— И Сосруко не хочу:
Слишком много в нем хитрости,
Его коварство заслоняет все.
— Нарт Пшибадыноко,
Чьи противники — кинты,—
Сказала тогда Сатаней,—
Сосруко нет дома,
Но меня уподобляют нартсюим наездникам,
И ты не равняй меня с женщинами.
Не .посчитай оскорблением для себя:
Войди в мой дам, выпей рог моего напитка!
Что ни говорила, не поддавался Пшибадыноко.
Когда совсем отвернулся, желая уехать,
Сняла Сатаней со своей головы платок,
Показала ему белую шею —
И это почел ни за что.
Спустила одежду ниже, показала грудь —
И на это не обратил внимания.
Еще ниже опустила одежду — ... показала.
Когда и к этому остался равнодушным,
Шелковый шнурок порвала
И сбросила все одежды —
И это ни за что не почел.
— От бродяги рожденный,
С навозной учи снятый,
Если такого, как ты,
В нашем краю не найдется,
Пусть проклятье тха разразится над нашей землей.
Хоть ты и брезгуешь нами,
Я найду кого угостить,
Найду, кто напиток мой выпьет!
— Эй, Сатаней-ведьма,—сказал тогда Пшибадыноко,
Та, что губит всех нартов,
Та, что составляет отраву,
То, что ты показываешь мне,— место забавы нартов;
Если бы меня соблазняли блудницы, как ты,
Я не дожил бы до этого дня.
Больше ничего не говори,
Если окажешь —
Беду на себя накличешь.
Я ищу нарта-соратника,
Если знаешь о нартах хабар, расскажи.
— Расскажем тебе хабар о нартах:
К окраине села спустись,
У нартов —саноитие.
Дом, где они пируют,
Дом белый, покосившийся,
Дом кособокий,
Пшидада их тхамаща,
Сооруко им прислуживает,
Санопитие там устроили,
Найдут тебе нарта-соратника, если поедешь туда.
И направила его Сатаней на окраину села.
Когда он опускался туда,
Мальчишки его увидали:
— Аллах, аллах,
Сюда какой-то всадник едет! — сказали они.
Презренный Сосруко,
Рожденный от пастуха коров,
Пасынок Сатаней, услышав эту весть,
Разве мог усидеть?
Соскочил с каменного сиденья —
Его чары уже были надеты,—
Выглянул в дверь,
Как взглянул — узнал едущего всадника.
— Эй, глупые нарты,
Пусть проклянет вас тха
И обрушится на вас скала!
Разве вы не знаете всадника, который едет сюда?
Это — нарт Пшибадыноко,
Чьи противники — кинты.
Возвращается он с кинтской битвы,
Ему знакомы пути по Тену,
По Псыжу — и того лучше.
Сам он не оносит обиды,
Если уедет недовольным,
Угонит скот
И уведет мальчиков, которые ипрают в альчики,
Уничтожит нартюкое потомство,—сказал Соеруко.
— Как нам быть, Соеруко?—спросили нарты
И стали советоваться.
— Раз он миновал нашу мать,
Я придумаю хитрость,— сказал Сооруко.
Нарты и сами подумали,
И с Сосруко посоветовались.
Наливают они рог белого сано,
Пустили туда трех маленьких серых змей.
Сняли нарты шапки и вышли все вместе.
Нарту Пшибадыноко,
Который никогда не подгоняет коня,
Поднесли рог белого сано.
Заметил он маленькую серую змею,
Выросли у него стальные усы,
И он, придавив ко дну рога
Шипящих серых змей,
Выпил все-таки рог белого сано.
— Буду знать вас теперь,— оказал
И повернул назад.
Нарты .перепугались,
Встревожился и Пшидада:
— Эй, Пшибадыноко,
Мы не в силах враждовать с тобою,
Заверни сюда еще раз —
Мою сестру, красавицу Хабибат,
Отдам тебе в жены.
И отдал он Пшибадыноко свою сестру.
Помогли гостю спешиться,
Поднесли рог белого сано,
Начались пляски —
Подошел черед гостя,
Он вскочил на край ана и,
Не пошатнув его
И не пролив шипе,
Проплясал на краю ана и соскочил.
Подошел черед Сосруко.
Вскочил Сосруко на ана,
Не пошатнув его
И не пролив шипе,
Проплясал он на краю ана с шипсом.
Подошел черед Хымыша.
Не пошатнул ана Хьгмыш-богатырь
И не пролил шипе.
Сплясал на краю ана,
Когда соскочил он с ана
И прыгнул на дощатый пол,
Старики, что сидели во дворе,
Сказали: «Нас поразила молния!» —
И запели: «Елле».