Матерый белоногий кабан бродил по земле нартов. Нарты решили его убить и съесть.

Во главе со старым нартом Шужеем охотники начали погоню за кабаном. Они настигли его в зарослях речного камыша и осыпали бесчисленными стрелами. Рассвирепевший кабан круто повернул, помчался прямо на охотников, и те невольно расступились перед ним. Но тут же они кинулись за кабаном и преследовали его без передышки. На исходе ночи они выгнали кабана из долины Ибг, и ещё не просохла роса, когда пригнали его к реке Шхагуаше.

Кабан могучим рылом пробил землю и, пройдя под рекою, вылез на другом берегу. Бесчисленные стрелы нартов вонзались кабану в спину и бока, а он бежал и бежал. И когда нарты переплыли Шхагуашу, кабан уже скрылся из виду.

Охотники спешились, чтобы отдохнуть. Седобородый Шужей, тхамада охоты, подозвал Шауея и сказал:

— Садись на своего Джамидежа, догони кабана и убей его для нас. Я постарел и плохо вижу.

Шауей был молод, но уже прославился среди нартов как лучший охотник.

И теперь все на него надеялись, зная доблесть витязя и силуего коня.

Вскочил Шауей в седло и отправился по следу кабана через хребет Мейкуапа в сторону реки Улы. Проезжая по лесистому берегу, он увидел в глухом овраге кабана. Измученный погоней, старый кабан отдыхал.

Заметив Шауея, кабан вскочил и пошёл на него, нацелив могучие клыки. Шауей проворно натянул тетиву, и стрела, пронзив голову кабана, прошла через горло и прибила кабана брюхом к земле.

Опутав ремнями ноги кабана, Шауей привязал его к коню и поехал обратно.

В этих краях безуспешно охотился молодой нарт Пагоко. Увидев свысокого холма Шауея, он поскакал за ним на своём белом коне, сопровождаемый двумя гончими. Догнав, поехал рядом, держась полевую руку Шауея, как младший.

В сравнении с Шауеем Пагоко был не больше мухи. Не больше мухи был и конь его в сравнении с Джамидежем.

Нарты ехали по каменистой дороге. Белый конь Пагоко высекал копытами искры, а Джамидеж на каждом шагу проваливался по колено, так он был тяжёл.

На берегу Шхагуаши Джамидеж остановился, чтобы напиться. Рядомс ним, ниже по течению, остановился белый конь Пагоко, который тоже хотел пить. Но пока Джамидеж не напился, белому коню не досталось ни капли.

Лишь когда Джамидеж кончил пить и отошёл, река потекла свободно, и белый конь напился вволю.

Шауей, искоса взглянув на Пагоко, спросил его:

— А ты кто такой? Кто твоя родня?

— Меня зовут Пагоко. Кроме старухи матери, у меня никого нет, —ответил юноша.

— Вернись домой и скажи своей матери, что встретил какого-тонарта и что к его коню был привязан убитый кабан. Если мать спросит: «Что дал тебе охотник? «Скажи: «Вот что дал он мне».

Тут Шауей отрезал ножом кабанью лопатку и протянул юноше. Под тяжестью лопатки Пагоко повалился наземь вместе с конём.

— Видно, тебе эта ноша не под силу, — сказал Шауей и остриём ножа поднял лопатку.

Переправившись через реку, они увидели большой дуб. Шауей пригнул его, срезал ветви и надел кабанью лопатку на верхушку дуба. Дерево так и не разогнулось.

— Видно, и вправду тяжела ноша, — сказал Шауей. — Но потихоньку-полегоньку дотащишь её до дома. Вам с матерью хватит этого мяса на шесть-семь лет.

Хлестнув Джамидежа, Шауей поскакал к нартам, волоча тушу белогоногого кабана.

Завидев Шауея, старый нарт Шужей воскликнул:

— Да продлит твои годы Мазитха, бог лесов! Лишь благодаря тебе белогоногий кабан не ушёл от нас. Мои глаза стали плохо видеть, я уже не могу охотиться. Будь тхамадой охотников ты, Шауей!

Так сын Канжа Шауей стал тхамадою нартских охотников. Нарты вернулись домой с тушей белоногого кабана.

А юный Пагоко потихоньку-полегоньку дотащил до дому кабанью лопатку, и матери его хватило мяса на шесть-семь лет.