Целый год Малечипх и Унаджоко жили согласно, дружно и счастливо. Унаджоко от всего сердца радовался тому, что у него такая хорошая жена, и не мог отыскать в ней никакого изъяна. Но пришло время задуматься над отцовскими наказами.

— Хоть и трудно мне придётся, — размышлял Унаджоко, — всё-таки я готов каждый год строить новый дом и, прибегнув к помощи соседей, пахать на сто рябых волах. Но как мне разойтись с такой хорошей женой?

Долго горевал Унаджоко, но делать было нечего: разве мог нартне выполнить отцовского завета?

— Хоть и не в чём мне тебя упрекнуть, хоть и сильно я тебя люблю, нельзя нам больше оставаться мужем и женой. Возьми из моего дома что твоей душе угодно и уезжай к отцу! — сказал своей Малечипх опечаленный Унаджоко.

— Слово твоё для меня — закон! Возьму с собой что моей душе угодно и уеду к отцу. Но если ты меня вправду любишь, исполни мою единственную просьбу: позволь мне напоследок устроить пиршество для твоих друзей, напоить вас, накормить, развеселить. Пусть меня поминают добром нартские витязи! —отвечала мужу Малечипх.

Унаджоко охотно согласился и созвал всех своих друзей. Малечипх приготовила много яств и питья, накрыла на стол и обратилась к нартам:

— Со мной расходится муж, и я прошу вас в последний раз попировать и повеселиться за моим столом, чтобы сохранить добрую память обо мне!

Нарты начали пиршество, а Малечипх им подавала еду и питьё, приговаривая:

— Не давайте хозяину печалиться! Таких, как я, немало. Он найдёт себе хорошую супругу.

И нарты, поднося Унаджоко чашу за чашей, напоили его допьяна.

Когда разошлись гости, пировавшие круглые сутки, Унаджоко крепко уснул.

Малечипх запрягла волов в арбу, положила туда соломы, накрыла мягкой подстилкой, уложила мужа на арбу и, погоняя волов, тронулась в путь.

Когда проехали половину дороги, Унаджоко очнулся.

— Эй, Малечипх, куда мы едем? — недоумевая, спросил он свою жену.

— Разве ты забыл? Ты ведь со мной разошёлся, и я еду домой! —спокойно отвечала Малечипх, погоняя волов.

— Забыть-то я не забыл, но не понимаю, куда ты меня везёшь, —удивлённо сказал Унаджоко.

— Если не понимаешь, — я тебе объясню. Помнишь, был у нас такой уговор: если ты со мной разведёшься — я смогу взять из дома то, что мне всего дороже. А ведь ты мне дороже всего! Вотя еду к отцу и везу тебя, — отвечала Малечипх.

— Уговаривались мы — это верно! И то, что ты меня везёшь, —это хорошо. А разошёлся я с тобой только потому, что должен был выполнить три отцовских завета, — сказал Унаджоко.

— Какие же это три завета? — спросила Малечипх.

— Отец, умирая, наказал мне каждый год жениться на новой жене, каждый год строить новый дом и каждый год пахать на ста рябых волах. Я поклялся Уашхоканом выполнить эти три завета. А мы с тобой прожили год, и потому я должен с тобой развестись, —пояснил Унаджоко.

— Отец твой был мудр, а если ты его не понял, кто же виноват? Жениться каждый год на новой жене — это значит не сидеть дома, а отправляться в поход, чтобы по возвращении жена показалась тебе новой. Каждый год строить новый дом — это значит, каждой весной тебе надо покрывать дом свежей соломой, а мне —обмазывать стены глиной. Каждый год пахать на ста рябых волах — это значит вспахивать своё поле прежде, чем стает весь снег, когда земля ещё будет рябая, потому что нет лучше раннего сева. А теперь выбирай: либо мы вернёмся домой, либо я по уговору повезу тебя к себе, — сказала мужу маленькая Малечипх.

— Если так, — вернёмся! — отвечал муж. — Не хочу я, чтобы говорили нарты: «Малечипх, уезжая, увезла с собой Унаджоко!»

Возвратились они домой, и с той поры Унаджоко зажил со своей женой дружно, счастливо и неразлучно, как пушинка, приставшая к мёду.