Бадыноко родом из племени нартов. И мать и отец его из нартского племени.

У нартов были давние коварные враги, часто затевали войну.

Однажды нарты известили своих врагов, что собираются воевать с ними на их же земле. Прошло время — вражеское войско неожиданно напало на нартов, не ответив на их предупреждение и не известив, как делали нарты. У нартских богатырей был обычай: врагу, с которым будут воевать, назначали время сражения, посылали весть. «Тогда-то придем к вам биться», — говорили.

Но враги обычай нарушили. «Перебьем нартских богатырей, разорим край нартов», — сказали они и нагрянули в край нартов. Враги были жестокими, безжалостными, коварными, навели они ужас на край. Нарты сражались с врагами один день и одну ночь.

Когда занялась утренняя заря,
Вдруг появляется грозный всадник
С самырами, рядом бегущими,
С прирученными орлами, над головою парящими,
На сиво-вороном, с шеей, как у змеи, сухоголовом,
Поджаром коне,
Удар острия его копья равен сотне богатырских ударов,
Если соскакивает с коня — сокол с белой шеей,
Его белая кольчуга на солнце сверкает,
Ужас наводит он на врагов и хребты им ломает.
Стаю самыров он выпускает,
Меч крепкой рукой держит,
Вражье войско в страх обращает.

У испуганных было нартов зарождается надежда, что
Жестокий враг будет разгромлен.
Нарты не знают имени того одинокого храбреца,
Хотят узнать, но не могут.
Где пройдет, тела поверженных врагов оставляет,
Тому одному, кто остался в живых,
Ставит тавро на лице,
«Будь вестником поражения», — говорит он,
Дает ему оплеуху и
Отпускает туда, откуда пришел.

Нарты спешно собирают хасу, советуются: «Как узнать нам, кто этот лихой всадник, как сделать его нашим соратником?» — спрашивают друг друга. Среди бывалых нартов, которые собрались на хасе, был и Сосруко. Но он ничего не говорил — молча в стороне сидел. Подошли к Сосруко и опросили у него совета, но он ничего не сказал, и его оставили в покое. Стояли нарты так и советовались, думали-думали, но ничего не придумали.

Тот, кого не знали они,
Но чье мужество узнали,
Одинокий всадник вдруг явился,
Множество строгих обычаев соблюдая,
Спешился он среди нартов.

Сосруко вскочил и подбежал, приветствуя его,
Желая сказать много лестных слов.

Когда нарты поздоровались с ним
И безмерно благодарили его,
Всадник показал им нартское тавро:
— Я тоже из вашего края,
Кто захочет, чтобы я был ему товарищем, найдет меня.
Вы много говорите,
Оружие носите зря,
Собираетесь без надобности,
По мне, это недостойно нашего края.
Не думаю, что мы поладим, —

лучше уехать от вас неузнанным, — оказал он, вышел и тронулся в путь.

Поникли нарты: досадно им было, что он покинул их. Сосруко был хитрее всех: верный себе, задумал узнать, кто тот одинокий всадник, и стать его товарищем в ратном деле. Отправился Сосруко следом за одиноким всадником и выследил, в какое ущелье он свернул, в какую семью возвратился.

Исполнив свой долг и вернувшись после битвы в свой дом, воин поставил коня и пошел отдыхать.

Прошло некоторое время, и Сосруко спешился в том дворе, куда
въехал одинохий всадник. «Я ищу товарища в ратном деле», — сказал он.

В семье, где Сосруко остановился, его встретили приветливо. «Мы рады твоему приезду; наших старших, наших мужчин, нет дома, но скоро они вернутся», — такими словами пригласили его.

Некоторое время гостил там Сосруко. Но так и не смог увидеть воина, за которым поехал и кому хотел стать товарищем в ратном деле, не увидел и мужчин в доме. С тем и вернулся Сосруко к себе.

Спустя некоторое время Сосруко вновь приехал в ту семью вместе с одним нартом-всадником. Его пригласили в дом, ждал он недолго — и, как положено по обычаю, в отведенную ему комнату вошла хозяйка, неся рог с марамажеем в руках, и с нею кан-девушки.

— Сосруко, в ком много мужества, кто любит сподвижников, не гневайся, что мужчин нет дома; это двор Шабатына. Пришло ему время вернуться.
— Готов наш вол, который пасся на первой луговой траве, есть и кандевушки. Не побрезгуй этим рогом марамажея, выпей его и не откажи нам в уважении за то, что рог с напитком подносит хозяйка, а не хозяин дома, — сказала она.

Когда хозяйка подала рог марамажея, Сосруко принял рог с напитком, произнес хох и выпил.

— Будь славным джигитом, — сказала хозяйка дома и вышла.

Начался пир и продолжался до тех пор, пока не съели семь откормленных волов.

Выйдя во двор, Сосруко увидел, как чистили выведенного из землянки сиво-вороного, сухоголового, поджарого коня, с шеей, как у змеи, на котором с утренней зарей появился на поле битвы тот грозный всадник, уничтоживший вражескую орду. Сосруко счел недостойным спросить: «Чей конь?» — и вернулся в дом — чуть не вышиб плечом косяки у дверей.

Когда закончилось санопитие и джигиты, которые там были, разошлись, Сосруко и его спутник договорились увести сиво-вороного, сухоголового коня, с шеей, как у змеи. Но они не смогли отодвинуть абра-камень, закрывавший вход в землянку, где стоял конь. Сосруко изменил облик и ночью вошел в дом — задумал доапехи посмотреть, но не смог рассмотреть.

Утром, когда стало светать, вернулся Шабатын. Как только он вошел в дом, сказали ему: «У нас гостит Сосруко».
— Приведите ко мне, не держите в кунацкой, — сказал он и велел позвать к себе Сосруко.

Начался пир; олени — угощение для гостей, откормленный вол — их пища; когда они сидели и пили марамажей, услышал нарт Сосруко плач младенца, что был в утробе гуаши, — он не заметил, что она ждет ребенка.

Семь дней — семь ночей продолжалось санопитие; после этого Сосруко вместе со своим спутником вернулся домой.

Нарты созвали хасу и условились: «Если та женщина родит мальчика, выкрадем его и погубим; если девочку — будет рукодельницей».

Когда они советовались, как погубить его, хитрец Сосруко сказал: «Заставим нашу нартскую седовласую колдунью выкрасть его, в сундук положим и в овраг глубокий бросим».

Решили так нарты и разошлись. Сосруко послал нартскую колдунью к Шабатыновым.

Поехала седовласая и, когда прошло восемь дней — восемь ночей, передала Сосруко, что жена Шабатына родила мальчика.

Сосруко послал всадников, седовласая украла младенца и отдала им.
Нарты положили ребенка в сундук, отнесли в глубокий овраг, оставили там и вернулись.

Ночью, после того как нарты вернулись, разразился ливень, и поток вынес сундук из оврага на открытое место. Утром его нашла женщина, которая пасла гусей.

Не смогла женщина поднять тот сундук; быстро вернулась она домой, привела мужа, и они отнесли сундук к себе.

Когда подняли крышку сундука, то увидели чудесного мальчика, слишком большого, чтобы сказать о нем «младенец». Муж и жена обрадовались и некоторое время растили его.

Колдунья вернулась к нартам и сказала им: «Жена Шабатына отправилась разыскивать свое дитя; узнает, заставит рыть руками черную землю. Сама она — необыкновенная женщина; она и есть тот самый одинокий грозный всадник, который сразил ваших врагов».

Нартские богатыри встревожились, забеспокоились: созвали хасу, позвали туда Соеруко и стали думать: «Если вдруг на свет возвратится Бадыноко, как погубим его?» Разошлись нарты, ничего не решив; Сосруко даже не вступил в разговор.

Разыскивая Бадыноко, жена Шабатына встретила женщину, пасшую гусей. Когда поведала она ей о своем горе, гуси взлетели. Все поняла мать Бадыноко и обняла женщину.

Та рассказала, как нашла она Бадыноко, лежавшего в сундуке. Повела ее в дом и отдала мальчика матери.

Мать возвратилась домой; привезла она и Бадыноко, и женщину, которая пасла гусей, и ее старого мужа. Никому не сказали, что мать разыскала Бадыноко, не знал об этом и его отец Шабатын. Все думали, что ребенка похитили и убили. А мать воспитывала его в подвале.

Потом мать отдала Бадыноко на воспитание женщине, которая пасла гусей, и ее мужу.

Вместе с Бадыноко растили коня, двух собак-самыров и двух орлов. До восьми лет пил Бадыноко материнское молоко. Кормили его мясом оленя.